Стал вдруг резко-холодным
Полный жизни когда-то взгляд.
Перечеркнуты разом дорги,
Больше нет поворота назад.
Его сердце когда-то билось
Как обычно, даже быстрей,
Но в секунду остановилось,
Раскололось на сотню частей.
Перечеркнуты разом дороги,
Больше нету эмоций – стена.
Одиночество, боль и отчаяние.
Здесь не будет больше тепла.
Его сердце когда-то страдало:
“Только друг для нее, как всегда…”
Но в секунду оно раскололось -
Он теперь ей – никто, никогда…
Всему миру она улыбалась
И живее живых всех была.
Мир погас, ничего не осталось.
Ее нет – умерла… навсегда…
Путь его – в виде траурной ленты,
Есть начало – нету конца.
На него словно сверху надета
Черно-белая маска вместо лица.
Мир погас, ничего не осталось.
Он не ищет поддержки ни в ком.
Но отчаянно тот пожалеет,
Кто посмел его стать врагом.
По отточенным властным движеньям
Из толпы сразу можно узнать.
Низкий, тихий, бархатный голос
Заставляет внезапно дрожать.
Да, во многих вселяет он ужас.
Странный панический страх.
Но не знают, что теплится что-то
В равнодушных бездонных глазах.
И подумать не может никто,
Даже тот, кто не раз его видел,
Как всю жизнь любил он ее,
Как себя он всю жизнь ненавидел.
Перечеркнуты разом дорги,
Больше нет поворота назад.
Его сердце когда-то билось
Как обычно, даже быстрей,
Но в секунду остановилось,
Раскололось на сотню частей.
Перечеркнуты разом дороги,
Больше нету эмоций – стена.
Одиночество, боль и отчаяние.
Здесь не будет больше тепла.
Его сердце когда-то страдало:
“Только друг для нее, как всегда…”
Но в секунду оно раскололось -
Он теперь ей – никто, никогда…
Всему миру она улыбалась
И живее живых всех была.
Мир погас, ничего не осталось.
Ее нет – умерла… навсегда…
Путь его – в виде траурной ленты,
Есть начало – нету конца.
На него словно сверху надета
Черно-белая маска вместо лица.
Мир погас, ничего не осталось.
Он не ищет поддержки ни в ком.
Но отчаянно тот пожалеет,
Кто посмел его стать врагом.
По отточенным властным движеньям
Из толпы сразу можно узнать.
Низкий, тихий, бархатный голос
Заставляет внезапно дрожать.
Да, во многих вселяет он ужас.
Странный панический страх.
Но не знают, что теплится что-то
В равнодушных бездонных глазах.
И подумать не может никто,
Даже тот, кто не раз его видел,
Как всю жизнь любил он ее,
Как себя он всю жизнь ненавидел.
